Сочинение Художественные особенности прозы Саши Соколова

    Я нить свою тяну из стран теней. . .
    Из школ теней, и мы тех школ питомцы.
    Виктор Соснора

    Саша Соколов — русскоязычный писатель современного литературного зарубежья. На обложке первого изданного романа Соколова читатели могли прочесть слова Владимира Владимировича Набокова: “Школа для дураков” —обаятельная, трагическая и трогательнейшая книга". Мастер как бы передавал сбереженную в изгнании лиру долгожданному наследнику.
    Отсюда и возник соблазн, которому поддаются многие, пишущие о " Школе для дураков", — видеть в Саше Соколове одного из питомцев Набокова. Однако, в интервью журналу "Октябрь ' писатель утверждает, что он не читал ко времени создания первого романа ни одной книги Набокова. А ведь мало кому из прозаиков, искавших в 70-е годы новые способы работы с русским словом, удалось избежать прямого или косвенного воздействия автора "Дара" и "Лолиты".
    В самом отношении к языку эти писатели сильно расходятся. Нигде у Саши Соколова мы не почувствуем стремления отшлифовать слово до абсолютной прозрачности, как у Набокова. Напротив, слово Соколова выпукло, многосоставно, оно постоянно отслаивается все новыми значениями. Так, пригородная железнодорожная ветка, по которой герой некогда ездил на дачу, оборачивается цветущей веткой акации, в свою очередь, превращающейся в школьную учительницу ботаники Вету Акатову — предмет мальчишеской страсти рассказчика.
    В мире Саши Соколова неодушевленные предметы и явления, будь то велосипед, бочка или флюгер, не говоря уже о ветре, реке и лилии, наделены характером и способностью воздействовать на сюжет. Писатель стремится полностью подчинить себя языковой стихии. "Выкатим на свет Божий бочку повествования — и выбьем, наконец, затычку", — рассуждает его литератор, Запойный Охотник из романа "Между собакой и волком". Дальше освобожденный словесный поток движется уже как бы по своей воле. Он обрушивается многостраничными каскадами однородных периодов и, прорывая линию сюжета, уходит в сторону, чтобы, кружа и петляя, выскочить где-то рядом с истоком, когда мы уже почти забыли, с чего, собственно, автор начал.
    Набоковские эпитеты "обаятельный", "трагический", "трогательнейший" говорят не столько о мастерстве Саши Соколова (оно как бы подразумевается), а об эмоциональном воздействии его книги. Поэзия детства в "Школе для дураков" родственна мотивам, звучащим во многих русских романах Набокова, и наиболее отчетливо — в "Других берегах". Однако место дворянской усадьбы занимает в "Школе для дураков" дача отца героя, представителя отечественной номенклатуры среднего уровня. В роли домашних гувернеров и преподавателей выступают здесь учителя школы для умственно отсталых детей. А функции повествователя, или главного героя, берет на себя воспитанник этой школы, подобно Набокову обожающий бабочек и велосипедные прогулки. Однако герой Соколова страдает раздвоением личности и "избирательной памятью", не способной различать происшествия важные и незначительные, реальные и вымышленные, а главное, предшествующие и последующие.
    Душевное расстройство рассказчика сказывается на технике писателя, строящего свой текст как непрерывный внутренний_монолог, обращенный к другому себе. В монологе этом начисто стираются все временные и причинно-следственные связи. Поэтому события, о которых идет речь, ощущаются как одновременные, а вернее — как единое многомерное событие. Автор то и дело ставит в скобках после глаголов их формы прошедшего и будущего времени, не давая забыть, что все, происходящее в книге, происходит (происходило, будет происходить) сейчас и всегда.
    Так, герой продолжает жить на проданной даче и учиться в оконченной школе, а его любимый учитель географии Павел (Савл) Петрович Норвегов, сидя на подоконнике в школьном туалете, пытается припомнить обстоятельства собственной смерти. Любые попытки выстроить последовательный сюжет оказываются заведомо бессмысленными. Повествование скользит по кругу одних и тех же лиц, подробностей и впечатлений.
    Расставание с детством, юностью, угасание любви, потеря близких, старение, смерть — все это является традиционными темами литературы. Саша Соколов ставит под сомнение самый ход времени, растворяя человеческое существование от рождения к смерти в субстанциях природы и языка.
    В своей второй книге "Между собакой и волком" Соколов организует время иначе. Оно здесь не стоит на месте, но идет, изменяя скорость движения в разных точках художественного пространства. ". . . Давай с тобой не время возьмем, а воду обычную. . . — поучает героя книги, точильщика Илью Петрикеича, егерь Крылобыл. И продолжает: “В заводи она практически не идет, ее ряска душит, трава, а на стрежне стремглав; так и время функционирует. . . в Городнище шустрит махом крыла стрижа, приблизительно, в Быдогоще — ни шатко ни валко, в лесах — совсем тишь да гладь”. “Принял я это к сведению, — радуется точильщик, — и заездил на будущем челноке в позапрошлое".
    Получающийся контур времени напоминает не столько кольцо, сколько ленту Мёбиуса, перемещаясь по которой ты возвращаешься к исходной точке развернутым в направлении, противоположном первоначальному.

    Теперь зима в саду моем стоит,
     Как пустота, забытая в сосуде.

--> ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ <--

К-во Просмотров: 2719
Найти или скачать Художественные особенности прозы Саши Соколова