Лирика истории (о поэзии О.Мандельштама)

    В письме Мандельштама к Тынянову есть слова: “Вот уже четверть века, как я, мешая важное с пустяками, наплываю на русскую поэзию, но вскоре стихи мои сольются с ней, кое-что изменив в ее строении и составе”.
    Ничего не скажешь — все исполнилось, все сбылось. Словно алмаз на стекле, словно резцом по камню мандельштамовское слово преодолело материю времени и стало культурой. О себе Мандельштам говорил так: “Мы — смысловики”. Его стихи плотны и тягучи, и зрение теряет опору среди шальных образов. Хочется читать, а не понимать. Хочется верить в чистоту поэтического мышления и бессмысленность слова.

    Золотистого меда струя из бутылки текла
    Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
    - Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
    Мы совсем не скучаем, — и через плечо поглядела.

    Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни Сторожа и собаки, — идешь, никого не заметишь. Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни. Далеко в шалаше голоса — не поймешь, не ответишь.
    Но, прочитав это один, два, три раза, вдруг понимаешь, что тебя обманули. Что все в стихах: и “блаженные слова: Ленор, Соломинка, Лигейя, Серафита”, и прозрачная весна Петрополя, и голубоглазый пунш зимы, и тысяча бочек остальной мандельштамовской мишуры — все связано и пронизано насквозь мыслями поэта. Просто он так думает. У него так устроена голова. Он такой человек. Он часто бывает оскорбительно культурен. И тогда его стихи приходится читать на русском языке со словарем. Так происходит познание мира. Поэт отворяет окна, и вид из них восхищает. Любой предмет из инвентаря бытия дает ему повод рассуждать, строить бесконечные цепочки ассоциаций. Так Феодосия напоминает ему о Венеции, где поэт, впрочем, никогда не был, ласточка о Психее-жизни, а “власть отвратительна, как руки брадобрея”.
    Мандельштам ощущает и мыслит немыслимое и неощущаемое, а именно единство и плотность мира в его истории. Все досягаемы, все близко, — открой душу и протяни руку.

    О, если бы вернуть и зрячих пальцев стыд,
    И выпуклую радость узнаванья.
    Я так боюсь рыданья Аонид,
    Тумана, звона и зиянья.
    А смертным власть дана любить и узнавать,
    Для них и звук в персты прольется,
    Но я забыл, что я хочу сказать,
    И мысль бесплотная в чертог теней вернется.

    Озабоченность Поэта назначением культуры и истории приводит его к мысли о прозрачности их смыслов. Всякое событие, расположенное в истории или культуре, доступно. Мандельштам свободно использует предметы и образы различных эпох и цивилизаций для оформления собственных идей. Иногда ему представляется, что он не волен в своем творчестве, что он поет чужие стихи:

    И не одно сокровище, быть может,
    Минуя внуков, к правнукам уйдет,
    И снова скальд чужую песню сложит
    И как свою ее произнесет.

    Поэзия Мандельштама напоминает волшебный фонарь, посредством которого оживают, начинают двигаться и дышать образы истории. Он — истинный певец цивилизации. Даже природа в его стихах обретает урбанизированные формы, приобретая при этом некое дополнительное, имперское величие:

    Природа — тот же Рим и отразилась в нем.
    Мы видим образы его гражданской мощи
    В прозрачном воздухе, как в цирке голубом,
    На форуме полей и в колоннаде рощи.

    Одно дополняет и оттеняет другое. Природа, растворяясь в истории, создает в ней новые орнаменты и символы. А человек читает их, пролистывает, забывает и вспоминает, играет в них, как ребенок в свои игрушки. “Не город Рим живет среди веков, / А место человека во вселенной”. Рим для поэта вершина и средоточие цивилизации. Он — среда обитания, место и смысл человека. Он — один из центральных символов в поэзии Мандельштама. Его черты имеют и Петербург-Петрополь, и Феодосия, и Москва. Он — особое состояние души, не сам мир, но только взгляд на него, окрашенный мрачноватыми и величественными тонами. Мандельштам в своей поэзии никогда не опускался до пафоса. Его муза звучит торжественно и чеканно и никогда — пафосно. Инстинкт певца не позволял ему сфальшивить ни в одном стихотворении.

    Сестры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы.
     Медуница и осы тяжелую розу сосут.
    Человек умирает.

К-во Просмотров: 1671
Найти или скачать Лирика истории (о поэзии О.Мандельштама)
© 2010-2019 «Cwetochki.ru»