Реквием

    Нет, и не под чуждым небосводом,
     И не под защитой чуждых крыл, Я была тогда с моим народом,
     Там, где мой народ, к несчастью, был.
     1961
    Вместо предисловия
     В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то "опознал" меня. Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):
     - А это вы можете описать?
     И я сказала:
     - Могу.
     Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.
    1 апреля 1957, Ленинград
    Посвящение
    Перед этим горем гнутся горы,
    Не течет великая река,
    Но крепки тюремные затворы,
    А за ними "каторжные норы"
    И смертельная тоска.
    Для кого-то веет ветер свежий,
    Для кого-то нежится закат -
    Мы не знаем, мы повсюду те же,
    Слышим лишь ключей постылый скрежет
    Да шаги тяжелые солдат.
    Подымались как к обедне ранней,
    По столице одичалой шли,
    Там встречались, мертвых бездыханней,
    Солнце ниже, и Нева туманней,
    А надежда все поет вдали.
    Приговор. . . И сразу слезы хлынут,
    Ото всех уже отделена,
    Словно с болью жизнь из сердца вынут,
    Словно грубо навзничь опрокинут,
    Но идет. . . Шатается. . . Одна. . .
    Где теперь невольные подруги
    Двух моих осатанелых лет?
    Что им чудится в сибирской вьюге,
    Что мерещится им в лунном круге?
    Им я шлю прощальный свой привет.
     Март 1940
     ВСТУПЛЕНИЕ
    Это было, когда улыбался
    Только мертвый, спокойствию рад.
    И ненужным привеском качался
    Возле тюрем своих Ленинград.
    И когда, обезумев от муки,
    Шли уже осужденных полки,
    И короткую песню разлуки
    Паровозные пели гудки,
    Звезды смерти стояли над нами,
    И безвинная корчилась Русь
    Под кровавыми сапогами
    И под шинами черных марусь.
     1
    Уводили тебя на рассвете,
    За тобой, как на выносе, шла,
    В темной горнице плакали дети,
    У божницы свеча оплыла.
    На губах твоих холод иконки,
    Смертный пот на челе. . . Не забыть!
    Буду я, как стрелецкие женки,
    Под кремлевскими башнями выть.
     [Ноябрь] 1935, Москва
     2
    Тихо льется тихий Дон,
    Желтый месяц входит в дом.
    Входит в шапке набекрень,
    Видит желтый месяц тень.
    Эта женщина больна,
    Эта женщина одна.
    Муж в могиле, сын в тюрьме,
    Помолитесь обо мне.
     1938
     3
    Нет, это не я, это кто-то другой страдает.
    Я бы так не могла, а то, что случилось,
    Пусть черные сукна покроют,
    И пусть унесут фонари. . .
     Ночь.
     1939
     4
    Показать бы тебе, насмешнице
    И любимице всех друзей,
    Царскосельской веселой грешнице,
    Что случится с жизнью твоей -
    Как трехсотая, с передачею,
    Под Крестами будешь стоять
    И своею слезою горячею
    Новогодний лед прожигать.
    Там тюремный тополь качается,
    И ни звука - а сколько там
    Неповинных жизней кончается. . .
     1938
     5
    Семнадцать месяцев кричу,
    Зову тебя домой,
    Кидалась в ноги палачу,
    Ты сын и ужас мой.
    Все перепуталось навек,
    И мне не разобрать
    Теперь, кто зверь, кто человек,
    И долго ль казни ждать.
    И только пыльные цветы,
    И звон кадильный, и следы
    Куда-то в никуда.
    И прямо мне в глаза глядит
    И скорой гибелью грозит
    Огромная звезда.
     1939
     6
    Легкие летят недели,
    Что случилось, не пойму.
    Как тебе, сынок, в тюрьму
    Ночи белые глядели,
    Как они опять глядят
    Ястребиным жарким оком,
    О твоем кресте высоком
    И о смерти говорят.
     Весна 1939
     7
     ПРИГОВОР
    И упало каменное слово
    На мою еще живую грудь.
    Ничего, ведь я была готова,
    Справлюсь с этим как-нибудь.

--> ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ <--

К-во Просмотров: 4184
Найти или скачать Реквием