Телеграмма

А то у нас, знаете ли, много болтающих о внимании к художнику, о заботе и чуткости, а как дойдет до дела, так натыкаешься на пустые глаза. Еще раз благодарю! Началось обсуждение. Говорили много, хвалили, горячились, и мысль, брошенная старым художником о внимании к человеку, к молодому, незаслуженно забытому скульптору, повторялась в каждой речи. Тимофеев сидел нахохлившись, рассматривал паркет, но все же искоса поглядывал на выступающих, не зная, можно ли им верить или пока еще рано. В дверях появилась курьерша из Союза — добрали бестолковая Даша. Она делала Насте какие-то знаки. Настя подошла к ней и Даша, ухмыляясь, подала ей телеграмму. Настя вернулась на свое место, незаметно вскрыла телеграмму, прочла и ничего не поняла: "Катя помирает. Тихон" "Какая Катя? — растерянно подумала Настя. — Какой Тихон? Должно быть, это не мне". Она посмотрела на адрес — нет, телеграмма была ей. Тогда только она заметила тонкие печатные буквы на бумажной ленте: "Заборье". Настя скомкала телеграмму и нахмурилась. Выступал Першин. - В наши дни, — говорил он, покачиваясь и придерживая очки, — забота о человеке становится той прекрасной реальностью, которая помогает нам расти и работать. Я счастлив отметить в нашей среде, в среде скульпторов и художников, проявление этой заботы. Я говорю о выставке работ товарища Тимофеева. Этой выставкой мы целиком обязаны — да не в обиду будет сказано нашему руководству — одной из рядовых сотрудниц Союза, нашей милой Анастасии Семеновне. Першин поклонился Насте, и все зааплодировали. Аплодировали долго. Настя смутилась до слез. Кто-то тронул её сзади за руку. Это был старый вспыльчивый художник. - Что? — спросил он шепотом и показал глазами на скомканную в руке Насти телеграмму. — Ничего неприятного? - Нет, — ответила Настя. — Это так… От одной знакомой… - Ага! — пробормотал старик и снова стал слушав Першина. Все смотрели на Першина, но чей-то взгляд, тяжелый и пронзительный, Настя вес время чувствовала на себе и боялась поднять голову: "Кто бы это мог быть? — подумала она. — Неужели кто-нибудь догадался? Как глупо. Опять расходились первые. Она с усилием подняла глаза и тотчас отвела их: Гоголь смотрел на нее, усмехаясь. Насте показалось, что Гоголь тихо сказал сквозь стиснутые зубы: "Эх, ты". Настя быстро встала, вышла, торопливо оделась внизу и выбежала на улицу. Валил водянистый снег. На Исаакиевском соборе выступила серая изморозь. Хмурое небо все ниже опускалось на город, на Настю, на Неву. "Ненаглядная моя, — вспомнила Настя недавнее письмо. — Ненаглядная!" Настя села на скамейку в сквере около Адмиралтейства и горько заплакала. Снег таял на лице, смешивался со слезами. Настя вздрогнула от холода и вдруг поняла, что никто её так не любил, как эта дряхлая, брошенная всеми старушка, там, в скучном Заборье. "Поздно! Маму я уже не увижу", — сказала она про себя и вспомнила, что за последний год она впервые произнесла это детское милое слово — "мама". Она вскочила, быстро пошла против снега, хлеставшего в лицо. "Что ж это, мама? Что? — думала она, ничего не видя. — Мама! Как же это могло так случиться? Ведь никого же у меня в жизни нет. Нет и не будет роднее. Лишь бы успеть, лишь бы она увидела меня, лишь бы простила". Настя вышла на Невский проспект, к городской станции железных дорог. Она опоздала.

К-во Просмотров: 73008

Если вы ищите где найти или скачать Телеграмма, то Вам точно к нам!

Похожие произведения