Леонов Л.М. - Вариант 1

    Леонов, Леонид Максимович [1899—] — советский писатель. Родился в Москве в семье крестьянского поэта-самоучки (дед был лавочником в Зарядье — мелкоторговой части Китай-города). Окончил моск. гимназию, учился в 1 Моск. университете, но курса не окончил. Свою творческую деятельность начал стихами, но скоро перешел к прозе. Первое произведение Л. — рассказ «Бурыга» — опубликовано в 1922 в новобуржуазном альманахе «Шиповник». За восемь лет Л. создан ряд произведений, из которых наибольшей известностью пользуются романы «Барсуки» [1925], «Вор» [1925] и «Соть» [1930]. Печатался в альманахах «Круг», «Литературная мысль», в журналах «Русский современник», «Новый мир», «Красная новь» и др. С осени 1929 состоит председателем Всероссийского союза советских писателей, членом редакции Истории гражданской войны. В последнее время — член Комитета это перестройке литературных организаций на основании постановления ЦК ВКП (б) от 23 апреля 1932. Рассказы Л. , написанные им в раннем периоде его лит-ой деятельности, — «Бурыга», «Гибель Егорушки», «Халиль» и др. — характеризуются сказовой стилизаторской абстракцией в духе символистов, преимущественно А. Ремизова и Андрея Белого. Существо этого «приема» заключалось в изменении внешних исторических и географических признаков изображаемой реальной действительности. Так, в «Бурыге» рассказывалось, что «в Испании испанский граф жил. И были у него два сына: Рудольф и Ваня». Но вся обстановка и жизнь этого «испанского графа из Испании» больше характеризовала прокутившегося и обнищавшего среднего русского помещика. На основе такой же сказовой абстракции от конкретной действительности построен и рассказ «Гибель Егорушки», изображающий русского мужика так, что действие этого рассказа легко может быть отнесено к русскому средневековью. Единственной реальностью в сказе о «Гибели Егорушки» является сказитель. Мир, где этот сказ создан, точнее — мир, каким Леонов воображает его, этот мир русского крестьянина, представляется в этих произведениях застывшим и неизменяющимся. Миропонимание русского мужика Смутного времени, по мнению Леонова, этому мужику ближе и понятнее, чем идеалы и миропонимание Октябрьской революции. В этом был идейный смысл первых рассказов Л. Они были попыткой художественной защиты той мысли, что глубинную русскую жизнь революция в основном не изменила: жизнь эта осталась по существу такой же закостенелой, как веками раньше. Указанная тенденция подтверждается и в свободной от сказовой стилизации небольшой повести «Петушихинский пролом» [1923], в которой изображается советская деревня в годы военного коммунизма. Сознание этой деревни лишь в небольшой степени характеризует русскую деревню после Октября. В центре событий конокрад, ставший большевиком. Его революционность представляет собой такой же протест против тоски и бессмыслия деревенщины, как в прошлом его конокрадство, и подобно последнему не может стать источником обновления. Деревня в то время представляется Л. человекообразным зверенышем «Бурыгой», «Нюньюг» — островом в дальнем море ледяном, за полуночной чертой, вьюжной гибелью Егорушки, большевизированным конокрадом из «Петушихинского пролома». «Петушихинский пролом» не случайно был перепечатан в эмигрантской прессе («Воля России», 1925, No 1—2). Другая тема Л. — городской «мелкий человек». Ряд русских писателей называл «мелким человеком» мещанина, забитого маленького чиновника, приживальщика. Леонов это понятие расширил, включая в него прежде всего мыслящую и создающую духовные ценности интеллигенцию. Конец «мелкого человека» раскрывается если не как конец культуры, то по крайней мере как глубинный кризис всей прошлой культуры и лучшей интеллигенции прошлого, сменить которых нечем и некому. При этом Л. сознает, что и эта культура и эта интеллигенция стоят на уровне «мелкого человека». Ученый Лихарев («Конец мелкого человека»), никогда со своих ученых высот не спускавшийся до каких-то житейских кухонных забот, нищетой и голодом эпохи военного коммунизма доведен до того, что вынужден ночью наброситься на безлюдной улице на человека, несущего лошадиную голову, и отобрать ее. Все же голод и нужда так же бессильны оторвать Лихарева от науки, как и величайшие события революции. Погруженный в изучение своих ископаемых, в разработку ученой гипотезы, являющейся делом всей его жизни, Лихарев забывает о личных невзгодах и социальных потрясениях: «Это, брат, не то, что лошадиные головы или классовая борьба». Даже смертельная болезнь сестры воспринимается им «не как удар по сестре, а по нему, профессору Лихареву, ибо какое значение имела для науки Елена Андреевна», бесцветная неудачница, отдавшая всю свою жизнь на то, чтобы обеспечить покой и спокойные условия работы для своего брата-профессора. Мнимое «величие» преданного науке «духа» Лихарева изобличено ненужностью и педантизмом этой науки, кастовым эгоизмом ее носителей. Лихарев и его коллеги обнажили в революции свою сущность мелких людей. Им угрожает гибель, и они творят философию погибающих. Галлюцинируя, больной Лихарев ведет разговоры с Фертом о правде-истине, как некогда Иван Карамазов с чортом. Но Ивану Карамазову автор «Мелкого человека» уподобляет не русского интеллигента, а самого Ферта.

--> ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ <--

К-во Просмотров: 4582
Найти или скачать Леонов Л.М. - Вариант 1