Сочинение: Предложения с именным предикатом состояния и их коммуникативные функции

Эта цель предполагает решение следующих задач: описать на функционально-коммуникативных основаниях систему именных моделей с типовым значением "Субъект и его состояние"; определить системный статус моделей с именным предикатом состояния, показать их место в системе русского предложения; представить именные модели со значением состояния в их парадигматических возможностях; рассмотреть коммуникативные (регистровые) возможности моделей с именным предикатом состояния.

Для решения поставленных в работе задач применялись экспериментальный метод и структурно-семантический анализ.

Объектом рассмотрения являются предложения с предложно-падежными формами состояния в функции предиката: предложения внутреннего состояния, связанного с ощущением человека типа: "Королева в восхищении" , "Невеста в обмороке ", и предложения оценки положения дел, характеризующие состояние процесса, явления, организма типа: "Экономика в кризисе ", "Промышленность на подъеме ", "Игра в разгаре ".

Практическая значимость заключается в том, что именные модели состояния представлены в системе русского предложения и показаны их текстовые возможности. Фрагменты диплома могут использоваться на уроках русского языка в общеобразовательной школе.

В качестве материала использованы художественные произведения в разных жанрах XIX и XX веков, газетно-публицистические тексты. Картотека фрагментов текста насчитывает более 600 примеров.

Диплом состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы, источников и приложения с фрагментом урока в классе.


Глава 1. Предложение с именным предикатом.

1. Из истории изучения именного сказуемого.

Предложение как коммуникативная единица выражает человеческие мысли в синтаксических конструкциях по правилам их внутренней организации. Многообразие предложений, отражающее человеческие мысли, передает сложность жизни и изменчивость окружающей действительности.

Предложение, в котором средствами грамматики структурируется конкретный фрагмент действительности, нередко оказывается гораздо сложнее, нежели то лингвистическое описание, которое предлагается исследователями. Реальный язык, предстоящий перед лингвистами, всегда богаче, чем лингвистические построения. В силу этого возникают дискуссии по многим лингвистическим проблемам.

Сравнивая разные точки зрения на. предложения, разные классификации предложений, можно увидеть, что они либо противоречат друг другу, либо дополняют и обогащают друг друга. Рассматривая развитие теорий о структуре предложения, еще раз убеждаемся, что многие современные идеи имеют своих предшественников, что нередко можно найти в работах XIX века "зерно" для нового представления о синтаксическом явлении.

В истории русского синтаксиса взаимодействовали разные научные направления : одни из них получили широкое распространение, другие остались в тени. Проблема русского предложения решалась одновременно в разных лингвистических школах. Выбор приоритетного решения па данном историческом этапе не закрывал и не решал самой проблемы. И прежде всего это касается безглагольных предложений.

Изучение предложения в истории русской синтаксической науки до второй половины XIX века исходит из двух положений: во-первых, предложение как словесное выражение суждения должно строиться из компонентов логического суждения. "Формальная логика стремилась привести всякое суждение к атрибутивной формуле: Собака бежит = Собака есть бегущая. На основе этого логического учения сложилась теория трехчленности суждения, а отсюда и предложения." (Виноградов В.В. 1958, стр.167) Эта трехчленная схема (подлежащее - связка - сказуемое) предложения наиболее ярко представлена в учении Н. Греча (1834, стр.220). Во-вторых, морфологический взгляд па сказуемое, который состоит в том, что единственным носителем сказуемости является глагол. Этот подход к предложению уравнивает такие понятия, как предикативность и глагольность. На основании этих двух идей предложение, состоящее из подлежащего в форме именительного падежа и связки и сказуемого в форме личного глагола, воспринималось как идеальный образец предложения, опирающийся на "здравый смысл", при этом всякое отклонение от этого образца находилось вне грамматического рассмотрения, и безглагольные предложения не составляли исключения.

Вербоцентризм (представление об обязательном наличии глагола в предложении) и 'морфологизм' (в терминологии В. В. Виноградова) определяли подход к пониманию структуры предложения, т. е. отсутствие глагола интерпретировалось как опущение или подразумевание члена предложения. Безглагольное предложение (с предложно-падежными формами в позиции сказуемого) не рассматривалось как самостоятельный структурный тип, не считалось особым синтаксическим объектом и стало таковым сравнительно поздно. Так, П. Глаголевский (1874, стр.19-20) обратил внимание на то, что сказуемое не всегда выражается глаголом, что предложно-падежные формы могутобразовать сказуемое полного предложения.

Неглагольные предложения привлекали внимание синтаксистов разных направлений. Сделаем краткий обзор разных точек зрения.

В основных синтаксических исследованиях первой половины XIX века, опирающихся на логико-грамматическое направление (отождествление грамматики и логики), всякие предложения, не соответствующие логической схеме, рассматривались как неграмматические, структурно неполные. Это было следствием господства западноевропейской универсальной грамматики ( В романо-германских языках не возможны предложения без глагола-связки ),[1] в силу чего в поле зрения большинства синтаксистов того времени попадали лишь глагольные предложения. Они считали связку глаголом, выступающим как самостоятельный член предложения. Некоторые исследователи признавали синтаксическое различие между простым и составным сказуемыми и вспомогательность глагола быть , т. е. обязательное соединение с именами.

А.Х. Востоков (1959, стр.148-149) правомерно отмечал формальную недостаточность глагола быть , хотя этот глагол терминологически остался составным глаголом, а не связкой. А. X. Востоков в своей грамматике писал так: "Во всяком предложении должен быть глагол одинокий или составной. Последний может состоять из глагола вспомогательного есть, суть, был, будет, приложенного к имени существительному или прилагательному спрягаемому. ... Глагол есть, суть иногда опускается, но должен быть всегда подразумеваем." Так, опущение глагольной формы представляется отклонением от образца "имя - глагол" или "имя - составной глагол - существительное, прилагательное" и неглагольность в предложении считается показателем структурной неполноты, но признание составного сказуемого в предложении, отмеченное А. X. Востоковым, открыло новые перспективы для изучения составного именного сказуемого, которое характерно для русского предложения.

Позже, во второй половине XIX века, логическая концепция продолжала развиваться, но в отличие от первой половины XIX века, возник интерес к внутреннему своеобразию способов выражения, присущих самому языку. (В.В. Виноградов, 1958, стр.231). Синтаксические идеи Ф.И. Буслаева еще носят логический характер: он отстаивает приоритет глагола и морфологический взгляд на сказуемое: "Основной член предложения есть сказуемое. Собственная и первоначальная этимологическая форма сказуемого есть глагол." (1869, стр.23). Ф.И. Буслаев признавал русские предложения с составным сказуемым, т. е. состоящим из глагола в соединении с именем, но глагол в составном сказуемом считал полновесным, в силу того, что этот глагол выражает лицо, время, наклонение. Таким образом, он еще не признал именных предложений. Однако в его учении отмечалось расхождение семантического и грамматического значения составного глагола: "В грамматическом отношении глагол существительный есть основная часть составного сказуемого; в логическом же означение признака берет перевес над глаголом быть, который потому иногда и опускается." (1869, стр.25)

Следующий этап в квалификации неглагольных предложений связан с именем К.С. Аксакова. (1875, стр.530). Ценность его концепции в "освобождении русской грамматики от оков старой универсальной логико-схоластической систематики." Он возражал против признания всех типов предложений глагольными, против учения об опущении вспомогательного глагола есть в именных предложениях типа "Ты добр", "Он добр" и в одночленных предложениях типа "Дождь ". Он писал : "О том, что в языке не получило особенного своего язычного выражения, своей словесной формы, о том говорить нечего." Таким образом, адъективные именные предложения были квалифицированы как самостоятельный структурный тип и точки зрения на одночленные предложения позже развивались некоторыми исследователями (А.В. Попов, А.А. Шахматов и др.).

П. Глаголевский, исследуя живую разговорную речь (пословицы), пришел к выводу, что для русского языка характерно употребление предложений с именным сказуемым без глагола, отмечал частотное употребление имен в косвенных падежах с предлогом и без предлога в функции сказуемого: "Слоны в диковинку у нас"; "Все в сборе"; "Ты не в ударе"; "Деньги на исходе ".

Признание предложно- падежных форм в качестве одного из способов выражения сказуемого обогатило представление ученых о структуре глагольных и именных предложений.

По мнению П. Глаголевского, к именным сказуемым следует относить такие предложно-падежные формы, которые выражают признак (в широком смысле) субъекта. Предложно-падежные формы с обстоятельственным значением (в лесу, в доме, в вокзале ) исключались из сферы сказуемого, предложения с этими формами квалифицировались как неполные предложения с опущенным полнозначным глаголом. Эта концепция продолжает иметь место в школьной грамматике и до сих пор применяется в практике преподавания русского языка как иностранного.

Вербоцентризм отмечался не только в логико-грамматическом направлении, но и в психологическом и формально-грамматическом направлении. (Галкина-Федорук, 1969, стр.252-253). На принципе обязательной глагольности в предложении основывал свои синтаксические интерпретации А.А. Потебня. Он писал: "Предложение невозможно (кроме случаев опущения глагола) без verbumfinitum; само по себе vb. finitum составляет предложение." (1958, стр.84).

Он выступал против признания безглагольности в предложении, возможности употребления имен в косвенных падежах в качестве присвязочных членов. По его мнению, несогласованный падеж с подлежащим в именительном падеже входит в атрибут, а не в предикат. "Вопреки многим, которые называют сказуемым творительный в "был солдатом", родительный в "Петр Великий был высокого роста " и др. не считаем такого падежа, совершенно независимо от подлежащего, ни сказуемым, ни частью сказуемого." (1958, стр.112). А.А. Потебня подчеркивал формальное свойство связочных глаголов в составном именном сказуемом, т. е. предикативной связки.

Позже этот тезис А.А. Потебни подвергался критике А.В. Поповым. (1879, стр.31). Он признавал односоставные именные предложения, состоящие из одного именного члена в русском языке (Зима, Пожар). К древнейшим одночленным предложениям именного типа А.В. Попов относит также наречно-именные предложения, как Хорошо, Прилично, Страшно. Он считал предположение опущения глагола при таком имени излишним. Исследование А.В. Попова развивало представления о неглагольных предложениях. В его представлении понятия глагола и сказуемого разведены и способы выражения сказуемого расширены.

Теория отождествления предложения и суждения в русской синтаксической науке 80-90 гг. XIX века уступала место представлению о предложении как соединении слов по законам подчинительных отношений, как словосочетания, при этом на первый план выдвигается понятие словосочетания (Ф.Ф. Фортунатов, 1957, стр.186). По мнению Ф.Ф. Фортунатова, предложение как раздвинутое словосочетание содержит в себе грамматическое сказуемое и грамматическое подлежащее. Сказуемое -это часть словосочетания, которая заключает в себе форму сказуемости, подлежащее - это часть словосочетания, с которой сочетается сказуемое. В его синтаксической системе важное место занимает проблема зависимости словосочетания, т. е. связи слов в предложении. Он отмечал грамматическую связку в составном сказуемом, например, "русское был в словосочетании Пушкин был поэт. "

Мнение о том, что словосочетанием является центр предложения сохранилось в исследованиях А.М. Пешковского. (1956, стр.165-166, 258) Он ввел понятие сказуемости как "грамматической категории, притом важнейшей из категорий, так как в ней тесно сцепляются речь с мыслью." Он делил сказуемое на простое (слово) и составное (словосочетание), отмечал глагол-связку, которая "сливается со своим присвязочным словом в единое целое, являющееся в речи составным выражением всё той же сказуемости." Но он приравнивал сказуемость к глагольности, считал все типы предложений с простым глаголом или сочетанием глагола-связки с именем глагольными.

А.М. Пешковский рассматривал такие предложения, как "Я был озабочен", "Покойник был дурак", "Наташа была в восторге", "Сердце стало из стекла", "Впечатление было хорошее" и квалифицировал их как глагольные личные нераспространенные .предложения с составным сказуемым.

Предложения с именным предикатом А.М. Пешковский считал случаем неморфологизованной предикативности: "c чисто грамматической точки зрения не дифференцированная речь, элементарный, первобытный, дограмматический тип высказывания." Он рассматривал предложения типа "Он весел"; "Он в духе, в ударе, без пиджака" (полная утрата форм настоящего времени глагола был - буду) как глагольные личные не распространенные предложения с предикативным членом и нулевой связкой. Несмотря на неморфологизованность именного предиката, А.М. Пешковский не считал подобные предложения неполными и отмечал, что причиной того, что именные предложения с отсутствием связки "на общем глагольном фоне современной речи могут сознаваться полными, обычными, не имеющими никаких грамматических дефектов" является существование нулевой формы в языке.

К-во Просмотров: 183
Бесплатно скачать Сочинение: Предложения с именным предикатом состояния и их коммуникативные функции