Роман -воспоминание

И, войдя в коридор, услышал шум в родительской комнате, отец раздраженно выговаривал матери: – Сколько раз нужно повторять?! Клади на место! Мне надоел этот сумасшедший дом! Я вошел в комнату, отец уставился на меня. Громко, чтобы он слышал, я спросил: – Почему ты кричишь на маму? – Что, что? – Я спрашиваю, почему ты кричишь на маму? Он стукнул кулаком по спинке стула: – Как ты смеешь вмешиваться в наши дела? – Не позволю кричать на маму! Я думал, он бросится на меня. Но он вдруг всхлипнул и закрыл лицо руками: – Хороший сын, хорошие дети… Это было неожиданно. Я никогда не видел отца плачущим. Отец есть отец. Жалость шевельнулась во мне… Отец отнял руки от лица, глаза были злые, сухие. – Иди, иди в свою ячейку, в свой райком, пожалуйся на отца. То, что шевельнулось во мне, погасло. – Я никому не собираюсь жаловаться, но обижать маму не позволю. Запомни это! И вышел из комнаты. Несколько дней я не видел отца. Потом неожиданно вечером он сказал: – Мне нужно поговорить с тобой. Я отложил книгу, которую читал, поднял на него глаза. Отец облокотился о крышку рояля. – Я никогда ничего плохого вам о матери не говорил, ни тебе, ни Рае, не хотел вмешивать вас в наши отношения. Теперь ты вмешался сам. Так вот: ты должен знать – в нашем разладе виновата ваша мать. Она никогда не понимала моих стремлений, моих интересов, ей безразлична моя работа, ей нужна только моя зарплата. Она оттолкнула от дома моих сослуживцев, потому что ревновала к их женам, к каждой юбке ревновала. И вас настроила против отца… Все, что он говорит, – неправда, я это хорошо знал. И я сказал: – Если люди не могут жить вместе, они должны разойтись. Через месяц отец уехал работать на Ефремовский завод синтетического каучука. В моей памяти мать сохранилась такой, какой была она в старости. Небольшая, полноватая, красивая, с густыми всегда хорошо уложенными седыми волосами, карими живыми глазами. Моя тетка, ее младшая сестра, говорила, что мама была хохотушкой и самой остроумной в их семье. Но в моей памяти осталось щемящее ощущение ее печали, незащищенности перед жизнью. Она была мягкой, деликатной, ни с кем не ссорилась, не спорила, старалась казаться веселой, никогда не жаловалась на отца, не хотела разлада в доме. Запомнились ее грустные песни: «Выстрел раздался, и чайка упала, издавши последний отчаянный крик…», «Помнишь ли день, как, больной и голодный, я унывал, выбивался из сил? В комнате нашей, пустой и холодной, пар от дыханья волнами ходил»… У мамы был хороший голос, ее приглашали петь на радио, нам с сестрой очень нравилась эта идея, но отец не разрешил. Почему не помню ее молодой? Помню отца молодым, сестру девочкой, а вот мать только старой. Возможно, мы помним своих матерей такими, какими они были перед смертью? Или я сохранил ее в памяти такой, какой увидел после долгих лет разлуки, после тюрьмы, ссылки, скитаний по России, после войны, после возвращения, она была тогда уже седая, немолодая. Когда отец уехал от нас в Ефремов, мать подыскала работу, стала «надомницей», какой-то тип вручил ей машинку «Оверлок» для трикотажной работы, являлся раз в неделю, забирал ее продукцию, выговаривал: «Это разве шов?! Это стежки?» Мать отвечала, что освоит эту работу, дальше пойдет хорошо. Но однажды вмешалась сестра. С характером была девочка: «Если вам не нравится мамина работа, отдайте в другое место». Эту сцену я и застал, когда пришел домой. «Ну да, вы портите изделие, а ваша дочь будет мне выговоры строить?» – возмутился тип. Я сгреб все со стола, сунул ему в руки машинку: – Чеши отсюда! После этого мама ходила по квартирам, распространяла билеты разных лотерей: Осовиахима, помощи голодающим Поволжья, еще чего-то… Я представлял, как она стучится в чужие двери, что-то кому-то предлагает, унизительное, конечно, занятие. В тридцать третьем году меня исключили из комсомола и из института. Я скрыл это от матери, был уверен, что восстановят, делал вид, что уезжаю на занятия, «стипендию» зарабатывал, разгружая вагоны на Киевской-товарной. Но скрыть не удалось, от кого-то мама узнала, сразу поняла, чем это грозит, и с той минуты вся ее жизнь сосредоточилась на одном – как спасти меня. Предложила уехать к каким-то дальним родственникам, или даже в Нахичевань к знакомым нашей соседки-армянки. Я ее успокаивал, посмеивался над ее страхами, арест мне не грозит, наоборот, уехав, не сумею восстановиться, и это вызовет еще большие осложнения. Я ходил из одного учреждения в другое, ничего не добился.

К-во Просмотров: 300295

Если вы ищите где найти или скачать Роман -воспоминание, то Вам точно к нам!

Похожие произведения