Илья Муромец и Калин-царь

    Как Владимир-князь да стольно-киевский
    Поразгневался на старого казака Илью Муромца,
    Засадил его во погреб во холодный
    Да на три года поры-времени.
    А у славного у князя у Владимира
    Была дочь да одинакая.
    Она видит - это дело есть немалое,
    А что посадил Владимир-князь да стольно-киевский
    Старого казака Илью Муромца
    В тот во погреб во холодный,
    А он мог бы постоять один за веру, за отечество,
    Мог бы постоять один за Киев- град,
    Мог бы постоять один за церкви за соборные,
    Мог бы поберечь он князя да Владимира,
    Мог бы поберечь Апраксу-королевичну.
    Приказала сделать да ключи поддельные,
    Положила-то людей да патаённыих,
    Приказала-то на погреб на холодный
    Да снести перины да подушечки пуховые,
    Одеяла приказала снести теплые,
    Она яствушку поставить да хорошую
    И одежду сменять с ново на ново
    Тому старому казаку Илье Муромцу,
    А Владимир-князь про то не ведает.
    Воспылал-то тут собака Калин-царь на Киев гряд,
    И хочет он разорить да стольный Киев-град,
    Чернедь-мужичков он всех повырубить,
    Божьи церкви все на дым спустить,
    Князю-то Владимиру да голову срубить
    Да со той Апраксой-королевичной.
    Посылает-то собака Калин-царь посланника,
    А посланника во стольный Киев-град,
    И дает ему он грамоту посыльную,
    И посланнику-то он наказывал:
    - Как поедешь ты во стольный Киев-град,
    Будешь ты, посланник, в стольном во Киеве
    Да у славного у князя у Владимира,
    Будешь на его на широком дворе,
    И сойдешь как тут ты со добра коня,
    Да й спускай коня ты на посыльный двор,
    Сам поди-тко во палату белокаменну.
    Да й пройдешь палатой белокаменной,
    Да й войдешь в его столовую во горенку.
    На пяту ты дверь да поразмахивай,
    Подходи-ка ты ко столику к дубовому.
    Становись-ка супротив князя Владимира,
    Полагай-ка грамоту на золот стол,
    Говори-тко князю ты Владимиру:
    " Ты, Владимир-князь да стольно-киевский,
    Ты бери-тко грамоту посыльную
    Да смотри, что в грамоте написано,
    Да смотри, что в грамоте да напечатано.
    Очищай-ко ты все улички стрелецкие,
    Все великие дворы да княженецкие.
    По всему-то городу по Киеву
    А по всем по улицам широкиим,
    Да по всем-то переулкам княженецкиим
    Наставь сладких хмельныих напиточков,
    Чтоб стояли бочка о бочку близко поблизку,
    Чтобы было у чего стоять собаке царю Калину
    Со своими-то войсками со великими
    Во твоем во городе во Киеве".
    То Владимир-князь да стольно-киевский
    Брал-то книгу он посыльную,
    Да и грамоту ту распечатывал
    И смотрел, что в грамоте написано,
    И смотрел, что в грамоте да напечатано:
    А что велено очистить улицы стрелецкие
    И большие дворы княженецкие
    Да наставить сладких хмельныих напиточков
    А по всем по улицам широкиим
    Да по всем переулкам княженецкиим.
    Тут Владимир-князь да стольно-киевский
    Видит - есть это дело немалое,
    А немало дело-то - великое.
    А садился-то Владимир-князь да на червленый стул
    Да писал-то ведь он грамоту повинную:
    "Ай же ты, собака да и Калин-царь!
    Дай-ка мне ты поры-времячка на три года,
    На три года дай и на три месяца,
    На три месяца да еще на три дня
    Мне очистить улицы стрелецкие,
    Все великие дворы да княженецкие,
    Накурить мне сладкиих хмельных напиточков
    Да й поставить по всему-то городу по Киеву,
    Да й по всем по улицам широкиим,
    По всем славным переулкам княжецкиим".
    Отсылает эту грамоту повинную,
    Отсылает ко собаке царю Калину.
    А й собака тот да Калин-царь
    Дал ему он поры времячка на три года,
    На три года и на три месяца,
    На три месяца да еще на три дня.
    Еще день за день как и дождь дождит,
    А неделя за неделей как река бежит -
    Прошло поры-времячка да три года,
    А три года да три месяца,
    А три месяца да еще три-то дня.
    Тут подъехал ведь собака Калин-царь,
    Он подъехал вбдь под Киев-град
    Со своими со войсками со великими.
    Тут Владимир-князь да стольно-киевский
    Он по горенке да стал похаживать,
    С ясных очушек он ронит слезы ведь горючие,
    Шелковым платком князь утирается,
    Говорит Владимир-князь да таковы слова:
    - Нет жива-то старого казака Ильи Муромца,
    Некому стоять теперь за веру, за отечество,
    Некому стоять за церкви ведь за божий,
    Некому стоять-то ведь за Киев-град,
    Да ведь некому сберечь князя Владимира
    Да и той Апраксы-королевичны!
    Говорит ему любима дочь да таковы слова:
    - Ай ты, батюшка Владимир-князь наш стольно-киевский!
    Ведь есть жив-то старыя казак да Илья Муромец,
    Ведь он жив на погребе холодноем.
    Тут Владимир-князь-от стольно-киевский
    Он скорёшенько берет да золоты ключи
    Да идет на погреб на холодный,
    Отмыкает он скоренько погреб да холодный
    Да подходит ко решеткам ко железныим,
    Разорил-то он решетки да железные -
    Да там старыя казак да Илья Муромец.
    Он во погребе сидит-то, сам не старится,
    Там перинушки-подушечки пуховые,
    Одеяла снесены там теплые,
    Яствушка поставлена хорошая,
    А одежица на нем да живет сменная.
    Он берет его за ручушки за белые,
    За его за перстни за злачёные,
    Выводил его со погреба холодного,
    Приводил его в палату белокаменну,
    Становил-то он Илью да супротив себя,
    Целовал в уста сахарные,
    Заводил его за столики дубовые,
    Да садил Илью-то он подле себя
    И кормил его да яствушкой сахарнею,
    Да поил-то питьицем медвяныим,
    И говорил-то он Илье да таковы слова:
    - Ай же старыя казак да Илья Муромец!
    Наш-то Киев-град нынь да в полону стоит.
    Обошел собака Калин-царь наш Киев-град
    Со своими со войсками со великими.
    А постой-ка ты за веру, за отечество,
    И постой-ка ты за славный Киев-град,
    Да постой за матушки божьи церкви,
    Да постой-ка ты за князя за Владимира,
    Да постой-ка за Апраксу-королевичну!
    Так тут старыя казак да Илья Муромец
    Выходит он со палаты белокаменной,
    Шел по городу он да по Киеву,
    Заходил в свою палату белокаменну
    Да спросил-то как он паробка любимого.
    Шел со паробком да со любимыим
    А на свой на славный на широкий двор,
    Заходил он во конюшенку в стоялую,
    Посмотрел добра коня он богатырского
    Говорил Илья да таковы слова:
    - Ай же ты, мой паробок любимый,
    Верный ты слуга мой безызменныи,
    Хорошо держал моего коня ты богатырского!Целовал его он во уста сахарные,
    Выводил добра коня с конюшенки стоялый
    А й на тот же славный на широкий двор.
    А й тут старыя казак да Илья Муромец
    Стал добра коня тут он заседлывать.
    На коня накладывает потничек,
    А на потничек накладывает войлочек -
    Потничек он клал да ведь шелковенький,
    А на потничек подкладывал подпотничек,
    На подпотничек седелко клал черкасское,
    А черкасское седёлышко недержано,
    И подтягивал двенадцать подпругов шелковыих,
    И шпенёчики он втягивал булатные,
    А стремяночки покладывал булатные,
    Пряжечки покладывал он красна золота,
    Да не для красы-угожества -
    Ради крепости всё богатырскоей:
    Еще подпруги шелковы тянутся, да они не рвутся,
    Да булат-железо гнется - не ломается,
    Пряжечки-то красна золота,
    Они мокнут, да не ржавеют.
    И садился тут Илья да на добра коня,
    Брал с собой доспехи крепки богатырские:
    Во-первых, брал палицу булатную,
    Во-вторых, копье брал мурзамецкое,
    А еще брал саблю свою острую,
    Еще брал шалыгу подорожную,
    И поехал он из города из Киева.
    Выехал Илья да во чисто поле,
    И подъехал он ко войскам ко татарскиим
    Посмотреть на войска на татарские.
    Нагнано-то силы много множество.
    Как от покрика от человечьего,
    Как от ржанья лошадиного
    Унывает сердце человеческо.
    Тут старыя казак да Илья Муромец
    Он поехал по раздольицу чисту полю,
    Не мог конца-краю силушке наехати.
    Он повыскочил на гору на высокую,
    Посмотрел на все на три, четыре стороны,
    Посмотрел на силушку татарскую -
    Конца-краю силе насмотреть не мог.
    И повыскочил он на гору на другую,
    Посмотрел на все на три, четыре стороны -
    Конца-краю силе насмотреть не мог.
    Он спустился с той горы да со высокия,
    Да он ехал по раздольицу чисту полю
    И повыскочил на третью гору на высокую,
    Посмотрел-то под восточную ведь сторону.
    Насмотрел он под восточной стороной,
    Насмотрел он там шатры белы,
    И у белыих шатров-то кони богатырские.
    Он спустился с той горы высокий
    И поехал по раздольицу чисту полю.
    Приезжал Илья к шатрам ко белыим,
    Как сходил Илья да со добра коня.
    Да у тех шатров у белыих
    А там стоят кони богатырские,
    У того ли полотна стоят у белого,
    Они зоблят-то пшену да белоярову*.
    Говорит Илья да таковы слова:
    - Поотведать мне-ка счастия великого. -
    Он накинул поводы шелковые
    На добра коня на богатырского
    Да спустил коня ко полотну ко белому:
    - А й допустят ли то кони богатырские
    Моего коня да богатырского
    Ко тому ли полотну ко белому
    Позобать пшену да белоярову?
    Его добрый конь идет-то грудью к полотну,
    А идет зобать пшену да белоярову.
    Старый казак да Илья Муромец
    А идет он да во бел шатер.
    Приходит Илья Муромец во бел шатер -
    В том белом шатре двенадцать-то богатырей,
    И богатыри всё святорусские.
    Они сели хлеба-соли кушати,
    А и сели-то они да пообедати.
    Говорил Илья да таковы слова:
    - Хлеб да соль, богатыри да святорусские,
    А й крёстный ты мой батюшка
    А й Самсон да ты Самойлович!
    Говорит ему да крёстный батюшка:
    - А й поди ты, крестничек любимыя,
    Старыя казак да Илья Муромец,
    А садись-ко с нами пообедати.
    И он встал ли да на резвы ноги,
    С Ильей Муромцем да поздоровались,
    Поздоровались они да целовалися,
    Посадили Илью Муромца да за единый стол
    Хлеба-соли да покушати.
    Их двенадцать-то богатырей,
    Илья Муромец - да он тринадцатый.
    Они попили, поели, пообедали,
    Выходили из-за стола из-за дубового,
    Они господу богу помолилися.
    Говорил им старыя казак да Илья Муромец:
    - Крестный ты мой батюшка Самсон Самойлович,
    И вы, русские могучие богатыри!
    Вы седлайте-тко добрых коней,
    А й садитесь вы да на добрых коней,
    Поезжайте-тко да во раздольице чисто поле,
    А й под тот под славный стольный Киев-град,
    Как под нашим-то под городом под Киевом
    А стоит собака Калин-царь,
    А стоит со войсками со великими,
    Разорить хочет он стольный Киев-град,
    Чернедь-мужиков он всех повырубить,
    Божьи церкви все на дым спустить,
    Князю-то Владимиру да со Апраксой-королсвичной
    Он срубить-то хочет буйны головы.
    Вы постойте-ка за веру, за отечество,
    Вы постойте-тко за славный стольный Киев-град,
    Вы постойте-тко за церкви те за божий,
    Вы поберегите-тко князя Владимира
    И со той Апраксой-королевичноГоворит ему Самсон Самойлович:
    - Ай же крестничек ты мой любимыий,
    Старыя казак да Илья Муромец!
    А й не будем мы да и коней седлать,
    И не будем мы садиться на добрых коней,
    Не поедем мы во славно во чисто поле,
    Да не будем мы стоять за веру, за отечество,
    Да не будем мы стоять за стольный Киев-град,
    Да не будем мы стоять за матушки божьи церкви,
    Да не будем мы беречь князя Владимира
    Да еще с Апраксой-королевичной:
    У него ведь есте много да князей-бояр -
    Кормит их и поит, да и жалует,
    Ничего нам нет от князя от Владимира.

--> ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ <--

К-во Просмотров: 5202
Найти или скачать Илья Муромец и Калин-царь
© 2010-2019 «Cwetochki.ru»