Поликушка

Таков был Ермил, с широким глянцевитым лицом, которого мужики называли толстобрюхим за то, что он был богат. Таков был еще Старостин, на лице которого лежало самодовольное выражение власти: "Вы, мол, что ни говорите, а меня никто по тронет. Четверо сыновей, да вот никого не отдадут". Изредка и их задирали вольнодумцы, как Копыл и Резун, и они отвечали, но спокойно и твердо, с сознанием своей неприкосновенности. Если Дутлов походил на матку в игре в коршуна, то парни его не вполне напоминали собою птенцов: не метались, не пищали, а стояли спокойно позади его. Старший, Игнат, был уже тридцати лет; второй, Василий, был тоже женат, но не годен в рекруты; третий, Илюшка, племянник, только что женившийся, белый, румяный, в щегольском тулупе (он в ямщиках ездил), стоял, поглядывал на народ, почесывая иногда в затылке под шляпой, как будто дело не до него касалось, а его-то именно и хотели оторвать коршуны. - Так-то и мой дед в солдатах был, - говорил Резун, - так и я от жеребья отказываться стану. Такого, брат, закона нет. Прошлый набор Михеичева забрили, а его дядя еще домой не приходил. - У тебя ни отец, ни дядя царю не служили,- в одно и то же время говорил Дутлов, - да и ты-то ни господам, ни миру не служил, только бражничал, да дети от тебя поделились. Что жить с тобой нельзя, так и судишь, на других показываешь, а я сотским десять годов ходил, старостой ходил, два раза горел, мне никто не помог; а за то, что в дворе у нас мирно да честно, так и разорить меня? Дайте же мне брата назад. Он небось там и помер. Судите по правде, по-божьему, мир православный, а не так, что пьяный сбрешет, то и слушать. В одно и то же время Герасим говорил Дутлову: - Ты на брата указываешь, а его не миром отдали, а за его беспутство господа отдали; так он тебе не отговорка. Еще Герасим не договорил, как мрачно начал желтый и длинный Федор Мельничный, выступая вперед: - То-то господа отдают, кого вздумают, а потом миром разбирай. Мир приговорил твоему сыну идти, а не хочешь, проси барыню, она, може, велит мне, от детей, одинокому, лоб забрить. Вот те и закон, - сказал он желчно. И опять, махнув рукой, стал на прежнее место. Рыжий Роман, у которого был назначен сын, подпил голову и проговорил: "Вот так так!"-и даже сел с досады на приступку. Но это были еще не все голоса, говорившие вдруг. Кроме тех, которые, стоя позади, говорили о своих делах, и болтуны не забывали своей должности. - И точно, мир православный, - говорил маленький Жидков, повторяя слова Дутлова, - надо судить по христианству. По христианству, значит, братцы мои, судить надо. - Надо по совести судить, друг ты мой любезный, - говорил добродушный Храпков, повторяя слова Копылова и дергая Дутлова за тулуп,- на то господская воля была, а не мирское решение. - Верно! Вон оно что! - говорили другие. - Кто пьяный брешет? - возражал Резун. - Ты меня поил, что ли, али сын твой, что по дороге подбирают, меня вином укорять станет? Что, братцы, надо решенье сделать. Коли хотите Дутлова миловать, хоть не то двойников, одиноких назначайте, а он смеяться нам будет. - Дутлову идти! Что говорить! - Известное дело! Тройникам вперед надо жеребий брать, - заговорили голоса. - Еще что барыня велит. Егор Михалыч сказывал, дворового поставить хотели, - сказал чей-то голос. Это замечание задержало немного спор, но скоро он опять загорелся и снова перешел в личности. Игнат, про которого Резун сказал, что его подбирали по дороге, стал доказывать Резуну, что он пилу украл у прохожих плотников и свою жену чуть до смерти не убил пьяный. Резун отвечал, что жену он и трезвый и пьяный бьет, и все мало, и тем всех рассмешил. Насчет же пилы он вдруг обиделся и приступил к Игнату ближе и стал спрашивать: - Кто украл? - Ты украл, - смело отвечал здоровенный Игнат, подступая к нему еще ближе. - Кто украл? не ты ли? - кричал Резун. - Нет, ты! - кричал Игнат. После пилы дело дошло до краденой лошади, до мешка с овсом, до какой-то полоски огорода на селищах, до какого-то мертвого тела. И такие страшные вещи наговорили себе оба мужика, что ежели бы сотая доля того, в чем они попрекали себя, была правда, их бы следовало обоих, по закону, тотчас же в Сибирь сослать, по крайней мере, на поселенье. Дутлов-старик между тем избрал другой род защиты. Ему не правился крик сына; он, останавливая его, говорил: "Грех, брось! Тебе говорят",- а сам доказывал, что тройники не одни те, у кого три сына вместе, а и те, которые поделились. И он указал еще на Старостина. Старостин слегка улыбнулся, крякнул и, погладив бороду с приемом богатого мужика, отвечал, что на то воля господская. Должно, заслужил его сын, коли ведено его обойти.

К-во Просмотров: 14984
Найти или скачать Поликушка
© 2010-2019 «Cwetochki.ru»