Реферат: Стилистический анализ критического этюда В.В. Вересаева "Художник жизни"

дифференциальные признаки, определяющие место слов и морфем в соответствующих системах и обеспечивающие их различение и отождествление: «На деревне встают с огнем, – пишет Толстой. – Уж давно виднеются из школы огни в окнах, и в тумане, дожде или в косых лучах осеннего солнца появляются на буграх темные фигурки»;

характер варьирования слов и морфем в речи и дистрибутивные отношения между вариантами одного слова (аллолексами) и, соответственно, между вариантами одной морфемы (алломорфами): Никогда никому не делают выговоров за опоздание, и никогда не опаздывают, нешто старшие, которых отцы другой раз задержат дома какой-нибудь работой;

фонемная и просодическая структура экспонентов как слов (и лексов), так и морфем (и морфов): Всякий замечал, кто немного знает крестьянских детей, что они не привыкли и терпеть не могут всяких ласк, – нежных слов, поцелуев, троганий рукой [4].

Дальше перейдем непосредственно к морфологическим значениям, элементарным значениям словоформ многоформенных слов. Они могут:

иметь референциальный характер (т.е. относить данную словоформу к какому-то внеязыковому моменту). Так, например, значение единственного числа имени существительного в принципе опирается на идею единичности данного предмета: К браку Толстой всегда относился очень серьезно, почти благоговейно, и видел в нем очень важный акт жизни; Кстати сказать, роман Толстого с этой барышней (Валерией Владимировной Арсеньевой), – недавно только, после смерти Софьи Андреевны опубликованный, – производит очень для Толстого тяжелое впечатление своею рассудочностью и неразвернутостью: только-только еще зарождается чувство, обе стороны даже еще не уверены вполне, любят ли они, – а Толстой все время настойчиво уж говорит о требованиях, которые он предъявляет к браку, рисует картины их будущей семейной жизни;

характеризоваться конкретной коммуникативно-ситуационной соотнесённостью. Так, значение первого лица предполагает указание на говорящего как активного участника данного коммуникативного акта: «– Пойдем еще, – заговорили все, когда уже стали видны огни. – Еще пройдемся!» Мы шли, кое-где проваливаясь по рыхлой, плохо наезженной дорожке; белая темнота как будто качалась перед глазами, тучи были низкие; конца не было этому белому, в котором только мы одни хрустели по снегу; ветер шумел по голым макушкам осин, а нам было тихо за лесом. Я кончил рассказ тем, как окруженный абрек запел песню и потом сам бросился на кинжал. Все молчали;

указывать на характер структурно-синтаксических отношений между словами внутри предложения. Таково, например, значение винительного падежа имени существительного: Занимается в школе сам, приохочивает к занятиям Софью Андреевну, пишет статьи о народном образовании, подвергает уничтожающей критике существующие методы народного обучения, изобретает свой способ обучения грамоте, устраивает в Москве состязание с Московским Комитетом Грамотности в сравнительных достоинствах своего метода и общепринятого звукового;

служить основой для классификации слов внутри одной части речи. Таково, в принципе, значение среднего рода имени существительного: Но в состоянии того обостренного зрения, которое было вызвано указанным кризисом. Толстой увидел еще нечто такое, что сделало совершенно немыслимым возвращение к какой бы то ни было гармонии прежнего типа[4].

Обратим также внимание на морфологические категории слов, которые:

затрагивают их функции в речи, отношения между словами в предложении или словосочетании – синтагматическое, или реляционное, значение: Выбит был из-под здания какой-то самый основной устой, и все прекрасное, гармоническое здание заколебалось и рухнуло навсегда. Устой этот был выбит ярко и глубоко почувствованною истиною, которую Толстой формулирует в «Исповеди»;

фиксируют принадлежность данного слова к той или иной части речи – частеречное значение: Попадавшиеся ему на глаза беды и несправедливости вызывали в нем горячий отклик и действенное сочувствие; но все они были для него так чем-то, печальными случайностями жизни;

характеризуют отношения между их формобразовательными вариантами в рамках парадигмы каждого данного слова – собственно морфологическое значение: Толстой возмущен, взбешен; в этом маленьком проявлении огромного уклада мещанской жизни он видит что-то небывало-возмутительное, чудовищное, в рассказе своем «Люцерн» публикует на весь мир это событие с точным указанием места и времени, и предлагает желающим "исследовать" этот факт, справиться по газетам, кто были иностранцы, занимавшие в тот день указываемый отель;

соотносят между собой в рамках одного словообразовательного поля однокорневые слова и прежде всего слово производное со словом мотивирующим – словообразовательное (или деривационное) значение: И с страстным, безоглядным увлечением Толстой, никогда ни в чем не знавший половины делает из этого свой вывод, – своеобразный и решительный, отвергающий всякие компромиссы: «Да, на слова людей, которые скажут, что наука, свобода, культура исправит все это, можно отвечать только одно: «Устраивайте, а пока не устроено, мне тяжелее жить с теми, которые живут с избытком, чем с теми, которые живут с лишениями».

Рассмотрим далее, как автор намеренно изменяет форму слова, чтобы придать повествованию большую экспрессию [2]: Вот когда я молюсь: «Боже мой, научи меня, как мне жить, чтобы жизнь моя не была мне гнусной!» И он прибавляет в своем дневнике: «А солнце греет, светит, ручьи текут, земля отходит. И Бог говорит: живите счастливо!»; И с страстным, безоглядным увлечением Толстой, никогда ни в чем не знавший половины делает из этого свой вывод, – своеобразный и решительный, отвергающий всякие компромиссы: «Да, на слова людей, которые скажут, что наука, свобода, культура исправит все это, можно отвечать только одно: «Устраивайте, а пока не устроено, мне тяжелее жить с теми, которые живут с избытком, чем с теми, которые живут с лишениями. Устраивайте, да поскорее, я буду дожидаться внизу»; И вот он, – он все-таки остается «наверху». Друзья в недоумении, враги злорадствуют. Он с прежнею страстностью продолжает проповедывать, все время: «я понял», «мне стало ясно», – а сам вниз не идет.

В тексте присутствуют существительные с различными суффиксами, которые придают нужное повествованию значение: подготавливающий злостное банкротство; помните вы гаденькие подхихикивания Мережковского; И слава прочная, без терний, никем не оспариваемая; Один яснополянский крестьянин отзывается о нем; органически-болезненный переход от зрелого возраста к старости; в закрытом гробу похоронили с величайшими почестями; давно уже смутные слухи настойчиво указывали на одно определенное лицо, упорно загораживавшее Толстому дорогу к новой жизни; Он серьезнейшим образом собирается отказаться от владения всем своим имуществом; В 1897 году Толстой начинает подготовлять бегство, сговаривается с друзьями.

Также следует обратить внимание в произведении на нарушение грамматических форм: Как индусы под шестьдесят лет уходят в лес, как всякому старому религиозному человеку хочется последние годы своей жизни посвятить Богу, а не шуткам, каламбурам, сплетням, теннису, так и мне, вступая в свой семидесятый год, всеми силами души хочется этого спокойствия, уединения, и хоть не полного согласия, но не кричащего разногласия своей жизни с своими верованиями, со своей совестью; теперь соблазн, который заставлял меня искать этой помощи, минован; Больше чем когда-нибудь, теперь, когда она так страдает, чувствую всем существом истину слов, что муж и жена не отдельные существа, а одно; Если не суждено, не нужен я тебе на эту службу, а нужен на навоз, да будет по-твоему; Мы имели бы в таком случае перед собою невиданно-красивую и своеобразную жизнь, цельную и гармоническую.

Замена вопросительного слова: в вопросе звучит вместо «почему же» – «отчего же» (несколько устаревшая форма вопроса).

Всего в произведении около 35% существительных, 30% глаголов и отглагольных форм, 25% прилагательных и 10% остальных значимых частей. Следовательно, текст имеет именной характер.

3. Синтаксический анализ критического этюда В.В. Вересаева «Художник жизни»

В словосочетаниях, предложениях и текстах в качестве строительного материала используются слова (точнее, словоформы) с присущими им означаемыми и означающими. Выполнение таких задач, как соединение слов в речи, оформление предложений и текстов (развёрнутых высказываний) как целостных образований, членение текста на предложения, а предложений на их составляющие (конституенты), различение предложений разных коммуникативных типов, выражение синтаксических функций выделяемых в предложении конституентов и их синтаксически господствующего или подчинённого статуса, приходится на долю формальных синтаксических средств [3].

Поскольку повествовательный стиль Вересаева богат обилием словоформ и разнообразием синтаксических структур, есть смысл провести синтаксический анализ критического этюда «Художник жизни» с примерами, наиболее ярко выражающими сущность синтаксических категорий.

Наиболее универсальным синтаксическим средством является интонация. В формальном отношении именно наличие интонации отличает предложение и текст как коммуникативные единицы от словосочетания. Она всеми своими компонентами (и прежде всего мелодической и динамической составляющими) обеспечивает единство коммуникативных образований (Дом полон прислуги; горничным и дворникам делать нечего, - а Толстой сам стелет себе постель и топит печку; Министры молчат. Александр III злорадно замечает: «Толстой ждет от меня мученического венца, - не дождется!» Кто делает то, что считает делом своей жизни, не должен бояться мученического венца; «Вы, верно, не думаете этого, - пишет Толстой в одном письме, - но вы не можете себе представить, до какой степени я одинок, до какой степени то, что есть настоящий «я», презираемо всеми, окружающими меня»).

Другим наиболее универсальным синтаксическим средством является порядок слов (их аранжировка), а в более сложных конструкциях и порядок предложений. Порядок слов в предложениях характеризуется тенденцией к непосредственному соположению связанных друг с другом конституентов, т.е. их позиционному соседству, примыканию друг к другу [3] (А живи Толстой по прежнему, не обличая сам своей жизни, - кто бы со стороны упрекнул его за его благосостояние? Всякий бы сказал: хвала судьбе, что автор «Войны и мира» имеет возможность творить в благоприятных условиях!; Богатств своих не раздает; как жуликоватый купец, подготавливающий злостное банкротство, переводит имущество на имя жены; продолжает жить в барской усадьбе прежнею роскошною жизнью, а из требований своего учения приспосабливает для себя то, что выгодно и приятно: занимается физическим трудом, - очень полезный моцион при умственной работе, носит удобную блузу вместо стеснительных сюртуков и крахмальных воротничков, бросил пить вино и курить, что весьма полезно для здоровья) [4].

Если подчинённое слово находится перед господствующим, то говорят о препозиции (У нас теперь много народа - пишет Толстой Черткову, - мои дети и Кузьминских, и часто я без ужаса не могу видеть эту безнравственную праздность и обжирание; Уж теперь-то, казалось бы, жизнь вполне определилась, - счастливая и самоудовлетворенная жизнь большого художника, получившего всеобщее признание; Маленький Лева лежит вечером в постели и думает. Из залы доносятся тихие аккорды: отец сидит за фортепиано, обдумывая на завтра свой роман, и тихо играет).

Если же подчинённое слово следует за господствующим, то мы имеем дело с постпозицией (И все-таки всего ему мало, этому ненасытному к жизни человеку. Жадными, «завидущими» глазами смотрит все время Толстой на жизнь и все старается захватить в ней, ничего не упустить; В чем достоинства такой писательской жены, истинной подруги и помощницы в творческой работе мужа-художника?; Софья Андреевна для тогдашнего Толстого оказалась прямо идеальною женою и вполне осуществила в себе те требования, которые Толстой предъявлял к семейной жизни) [4].

В принципе расстановка слов должна соответствовать движению мысли. В этом случае говорят об объективном порядке слов, который выполняет своего рода иконическую функцию (сперва называется то, что является исходным в описании данного положения дел). Но отступления от стандартного для данного языка порядка слов допускаются:

при инверсии, обусловленной необходимостью различения коммуникативных типов предложения. Так, в повествовательном предложении обычен прямой порядок слов, с подлежащим в начальной позиции (Софья Андреевна являлась неутомимою заботницею о Толстом и помощницею в его литературных работах), а в вопросительном предложении (общий вопрос) глагольное сказуемое предшествует подлежащему (Умел ли Тургенев играть на фортепиано? Знал ли Достоевский древнееврейский язык? Пробовал ли Гончаров заниматься скульптурой? Играл ли Некрасов в шахматы? Ездил ли Чехов на велосипеде? Играл ли Короленко в лаун-теннис? Умел ли Фет вязать чулки?);

при выдвижении в начальную позицию слова, служащего связи предложения с предтекстом (Но я знаю, что до женитьбы Толстой проводил длинные зимние вечера в Ясной Поляне со старушкой няней Агафьей Михайловной. И просто нельзя представить себе, чтоб, глядя как она на его глазах вяжет чулки, он не захотел бы сейчас же все это понять и научиться делать сам);

при вынесении в начальную позицию тематизируемого, т.е. употребляемого в качестве темы, компонента высказывания (так, темой высказывания может быть указание на деятеля: Опять всею головою Толстой уходит в школьное дело. Занимается в школе сам, приохочивает к занятиям Софью Андреевну, пишет статьи о народном образовании, подвергает уничтожающей критике существующие методы народного обучения, изобретает свой способ обучения грамоте, устраивает в Москве состязание с Московским Комитетом Грамотности в сравнительных достоинствах своего метода и общепринятого звукового);

К-во Просмотров: 153
Бесплатно скачать Реферат: Стилистический анализ критического этюда В.В. Вересаева "Художник жизни"